Свое название «Тивдийские мраморные каменоломни» получили по месту первой находки мрамора  вблизи села Тивдии (до середины XIX века – центр Вознесенско -Тивдийского погоста). Впоследствии это название распространилось на все каменоломни мраморов, расположенных на расстоянии до 10 км и более от деревни Тивдии.

Возможно, светло-розовые мраморы в окрестностях Тивдии немного разрабатывались еще в начале XVIII века в качестве «флюсового камня» для Олонецких горных заводов. Не обнаружено документальных свидетельств о том, когда, кем и при каких обстоятельствах были открыты залежи мрамора вблизи села Тивдии. Ссылаясь на ряд литературных источников, можно предположить, что мрамор  в этих местах впервые был обнаружен в 1757 году выходцем из соседнего села Лычное на озере Сандал новгородским купцом Иваном Мартьяновым и олонецким крестьянином Иваном Гриппиевым (Булах А.Г. Каменное убранство Петербурга. Ленинград, 1987; Комаров Н.О. О строительных материалах Олонецкой губернии // Горный журнал, СПб., 1851).

Имя Ивана Мартьянова как первооткрывателя «олонецких» мраморов, упоминается горным инженером Комаровым Н. По его данным, Мартьянов И. направил начальству бумагу, в которой сообщал об открытии им у села Тивдии крупных залежей мрамора, пригодного для украшения столицы России.  Точно известно, что Иван Мартьянов с 1763 по 1773 годы являлся совладельцем Тивдийского стального и молотового завода (1762-1780 годы), работавшего на реке Тивдийке. После открытия Тивдийских мраморных ломок, в 1770-е годы, он также был подрядчиком по выломке здешнего мрамора и доставке его в Санкт-Петербург (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Составители: Благовещенский И.И., Гарязин А.Л. Петрозаводская губернская типография, 1895 г.).

Здесь важно отметить, что по мнению геолога Пудовкина В.Г., в природе не существует названия «тивдийские мраморы». Это — собирательное название десятков разновидностей мраморов и иных пород, которые добывались в Заонежье в 1770 — 1900-е годы и обрабатывались на Тивдийском мраморном заводе. Правильнее было бы называть эти мраморы «олонецкими» (иак как их добывали в Олонецкой губернии), как делали многие исследователи XIX — начала XX веков.

Некоторые современные исследователи и краеведы безосновательно считают, что первооткрывателем «олонецких» мраморов стал сердобольский пастор Самуил Алопеус. Он, действительно, по роду своей службы не раз бывал в Тивдии, и как человек, интересующийся минералами, знал о здешних мраморах, и даже побывал на их разработках. Но первооткрывателем здешних мраморов Самуил Алопеус, судя по его книге, все же  не был (Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и пород, находящихся в Российской Карелии, СПб, 1787).

Началом промышленной разработки мрамора в районе Тивдии, как и в Приладожской Карелии (Йоенсу и Рускеала) для строительства Санкт-Петербурга послужил известный указ императрицы Екатерины Великой от 20 января 1768 года, сохранившийся в архивах РГИА как документ «Об изготовлении мрамора и дикого камня на строение Исаакиевской церкви в Кексгольмском уезде погостах Сердобольском и Рускеальском с устройством там шлифовальных мельниц». Согласно этому документу, мрамор решено было добывать для украшения Исаакиевской церкви и других зданий Санкт-Петербурга не только в Рускеальском и Сердобольском погостах Кексгольмского уезда, но и по берегам Ладожского (Йоенсу) и Онежского (Тивдия) озер.

С 1768 года до середины 1769 года Тивдийские мраморные ломки находились в ведении Канцелярии Олонецких Петровских заводов и к ним было приписано для работ 2 500 человек — крестьян в основном из ближайших к Тивдии волостей и погостов (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Составители: Благовещенский И.И., Гарязин А.Л. Петрозаводская губернская типография, 1895 г.).

В начале 1769 года в Тивдию для организации мраморных ломок приехал из столицы капитан горного корпуса Кожин. В 1.5 км от деревни, на восточном склоне Белой горы, обрывающегося в озеро Гижозеро, он заложил первую пробную каменоломню, а у заводчика Ивана Мартьянова нанял помещения простаивавшего тогда Тивдийского стального и молотового завода.

В первой половине 1769 года Тивдийские мраморные ломки были переданы из ведения Олонецких Петровских заводов в управление Комиссии (Конторы) по постройке Исаакиевской соборной церкви, указом которой от 4 мая 1769 года в районе Тивдии, на Белой горе, началась разведка и добыча мрамора. Для этой цели при ломках были учреждены бергаулы – мастера  из знающих крестьян приписанных к ломкам волостей.

Уже к концу 1769 года были найдены новые месторождения строительного камня не только в районе Тивдии – на Белой горе, но и на берегу Онежского озера – Шокшинское (кварцит), Соломенское (вулканическая брекчия) и Пергубское (мрамор) (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Составители: Благовещенский И.И., Гарязин А.Л. Петрозаводская губернская типография, 1895 г.).

В начале сентября 1769 года в Тивдию вновь приехал статский советник Кожин, а с ним – два итальянских мастера (каменоломщик и каменосечец) — для организации мраморных работ (Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и пород, находящихся в Российской Карелии, СПб, 1787).

С 1770 года, в связи с Кижским восстанием, казенные мраморные работы на Белой горе были переведены на наемный труд. Тогда в здешних каменоломнях трудилось до 500 человек наемных работников. Чуть позже, выполняя указ Екатерины II (от 20.01.1768 года), с Урала в Тивдию было направлено несколько партий семейных рабочих, знакомых с гранильным и камнетёсным делом. В двух километрах от села Тивдия, к востоку от Белой горы, где добывали мрамор, на восточном берегу озера Гижозеро, возникла рабочая слобода —  Белая Гора.

Свое название поселение получило от расположенной напротив, через озеро, Белой горы, сложенной преимущественно бледно-розовым мрамором, который издали казался серовато-белым. Белая гора также иногда называлась «Тивдийской Большой» горой. В настоящее время мраморные уступы Белой горы большей частью покрыты темной патиной, образовавшейся в результате выветривания нестойкого мрамора и появления на его поверхности водорослей. Но все же местами еще видны светлые (бледно-розовые) пятна, объясняющие, почему эту гору люди назвали «Белой».

По данным академика Озерецковского Н.Я., в 1785 году в селе Тивдия насчитывалось 43 двора, где жили государственные крестьяне, подрабатывавшие на мраморных ломках и производящие уклад, а также петрозаводские купцы, занимавшиеся перевозкой мрамора. Крестьяне нанимались в работники за 2, 4 и 5 рублей в месяц. Купцы подряжались возить мрамор до Онежского озера за 4 или 7.5 копеек за пуд в зависимости от тяжести груза.

Тогда же в соседней слободе Белая Гора находились: контора, три светлицы, пять казарм, 30 дворов, в которых жили 42 казенных (кузнецы, плавильщики, урядники) и 160 вольных работников (Озерецковский Н.Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. СПб., 1812). Население Белой Горы было представлено преимущественно русскими, приехавшими сюда в конце XVIII века для мраморных работ из России, преимущественно – с Урала. Это были опытные каменотесы и гранильщики.

По данным олонецкого губернатора Державина Г.Р., в 1785 году на Тивдийских каменоломнях работало от 150 до 200 человек, которым выплачивали в месяц от 1 до 6 рублей. В год на ломках добывалось до 40 000 пудов (640 т) мрамора, который обходился на месте по 55 копеек, а продавался в Санкт-Петербурге уже по 70 копеек (Державин Г.Р. Поденная записка, учиненная во время обозрения губернии правителем олонецкого наместничества Державиным. СПб., 1785). До 1785 года «олонецкий» (белогорский) мрамор вместе с рускеальским мрамором из Приладожской Карелии в большом количестве пошел на украшение Мраморного дворца, Исаакиевского собора, триумфальных колонн Царского Села и верстовых столбов Царскосельской и Петергофской дорог (архитектор Ринальди А.).

В 1788 году по указу Екатерины II Тивдийские ломки были переданы Олонецкой казенной палате Соляной Экспедиции, и находились в ее управлении до 1798 года.

С 1798 по 1803 годы, практически бездействовавшие Тивдийские ломки, находились в ведении столичной Гоф-Интенданской конторы.

В 1803-1814 годы тивдийскими разработками занималась Комиссия по постройке Казанской церкви. Тогда «олонецкий» мрамор в большом количестве пошел на облицовку полов Казанского собора (1803-1811 годы, архитектор Воронихин А.Н.) в Санкт-Петербурге.

До 1807 года весь добываемый на Тивдийских каменоломнях камень после черновой обработки каменотесами отправлялся на окончательную доработку в столицу.

В 1807 году в северной части поселка Белая Гора, на мысу-перешейке у протоки Тивдийки, соединяющей два озера – Кривозеро и Гижозеро, Комиссией по постройке Казанского собора был запущен первый в Олонецкой губернии камнеобрабатывающий завод – Тивдийский (Белогорский) мраморный завод (Броницкий М.Ф. Камень в архитектуре Санкт-Петербурга XVIII—XIX вв. Ленинград, 1987; Булах А.Г. Каменное убранство Петербурга. Ленинград, 1987;  Комаров Н. О строительных материалах Олонецкой губернии // Горный журнал, СПб., 1851;  Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915). Завод имел одиннадцать пил и состоял из двух отделений: одно — для машинной работы – распиловки и шлифовки больших блоков (масс) мрамора, другое – для ручной отделки мелких частей. Механизмы завода приводились в действие силой воды, для чего на протоке, между озерами Кривозеро и Гижозеро были устроены плотина с двумя руслами.

С 1814 по 1819 годы Тивдийскими мраморными каменоломнями вновь распоряжалась  Гоф-Интенданская контора. В 1817 году «олонецкие» мраморы пошли на пьедесталы для Конногвардейского манежа.

В 1816 году был утвержден штат, по которому Тивдийские ломки стали подчиняться ведению главного смотрителя ломок и его помощника, определяемых начальством Гоф-Интенданской конторы. По штату на ломках должно было находиться 3 мастера и 56 мастеровых. Старшие мастеровые получали от казны 58 рублей, помощники – 43 рубля, ученики – 20 рублей (Комаров, 1851; Кустарная промышленность ОГ, 1915). В работу шли с 16 лет. Срок службы был 25 лет, после чего выходили на отдых с пенсионом 2/3 получаемого на службе жалования, либо служили еще до 33 лет.

В 1816 году по указу к Тивдийскому мраморному заводу были приписаны крестьяне на правах мастеровых: 500 мужчин, 200 женщин и 120 детей – всего 720 человек (Булах А.Г. Каменное убранство Петербурга. Ленинград, 1987).

Когда началось строительство нового Исаакиевского собора по проекту Огюста Рикару де Монферрана, с 1819 года Тивдийскими мраморными каменоломнями вновь стал распоряжаться Комитет по строительству Исаакиевского собора, затем, когда строительство собора было приостановлено, с 1838 по 1844 годы — Гоф-Интенданская контора.

В 1837 году Тивдийский мраморный завод был перестроен (второй завод). На предприятии по-прежнему имелось два отделения – одно для механической распиловки и шлифовки камня, другое – для полировки ручным способом. Десять пил, как и раньше, приводились в движение водяной мельницей с гидравлическими колесами, устроенной на протоке. Камень, смачиваемый водой, разрезался металлическими пилами с кварцевым песком, используемым в качестве абразива. В силу высокой твердости тивдийских мраморов, эти породы распиливались на станках, предназначенных для обработки гранита. Тем не менее, местные мраморы хорошо принимали полировку, хотя вследствие различия в твердости доломита и кварца (содержание последнего иногда достигало 15 % и более) полированная поверхность мрамора проявляла точечно-бугристый эффект (Булах А.Г. Каменное убранство Петербурга. Ленинград, 1987).

Каждая пила распиливала за день в мраморе углубление от 65 до 85 см в зависимости от крепости породы. При шлифовке изделий вместо пил вставлялись шлифовальные доски. Механическая шлифовка осуществлялась с помощью наждака и песка. Глянец деталям придавали ручной полировкой (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915). При склейке отдельных частей изделий швы были практически не видны. Тивдийские мраморные изделия привлекали внимание наружной чистотой отделки, прочностью, изящностью рисунка, правильностью и пропорциональностью форм.

В 1838 году мраморы с Тивдийского завода пошли на украшение Императорского Зимнего дворца и изготовление колонн для дворца Великой Княгини Марии Николаевны.

Помимо крупных заказов (пилястры, колонны, облицовочные плиты, доски подоконников и т.д.) «олонецкие» мраморы шли на изготовление предметов прикладного искусства — мелких вещей бытового назначения на продажу и по заказам частных лиц: каминов, чаш, ваз, шашечных и столовых досок, подсвечников, солонок, лампад, пресс-папье, пепельниц, стаканов, украшений для столов-кубиков, книжек, надгробных памятников. Эти предметы делали как на самом заводе, так и кустарно местные жители.

В Санкт-Петербург также вывозилось много мраморной щебенки для мозаичных столов. Изделия олонецких мастеров поступали не только в Санкт-Петербург, но и в Повенец, Петрозаводск, Вытегру, на Шунгскую ярмарку и в Финляндию (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915). В российской столице специально для продажи олонецких мраморных изделий был организован магазин. Часть мрамора продавалось через частные лица.

Идея использования «олонецких» мраморов (как и рускеальских) для изготовления предметов прикладного искусства возникла у Огюста Рикару де Монферрана, вероятно, в 1827 году после того, как в 1827 году советник коммерции Иван Федорович Щербин перевез по Ладожскому озеру и Неве с Рускольских мраморных ломок к строению Исаакиевского собора на судах «770 штук мрамора» весом почти 136 т (Российский государственный исторический архив. Ф. 1311, Оп. 1, Д. 401, д. 85).

Для экономии средств Монферран О. Р. решил наладить производство этих предметов прямо на месте добычи камня, чтобы перевозить уже готовые изделия. К месту производства  Монферран О. Р. высылал рисунки, а оттуда получал готовые изделия из мрамора.

26 сентября 1830 года по заказу Монферрана О. Р. с Тивдийских мраморных ломок в столицу было доставлено девять небольших ваз из мрамора разных цветов. Комиссия по строению Исаакиевского собора приняла решение покрыть расходы за изготовление ваз самому  Монферрану О. Р. Но архитектор получал всего 300 рублей в месяц и не мог выкупить вазы, оцененные в 612 руб. 35 копеек. Он говорил, что «вазы заказаны были на мраморных ломках для того только, чтобы видеть степень  искусства, с коим приготовляются изделия в Тивде и Русколе» и предложил «девять образцов ваз сдать в магазины или обратить в продажу желающим…» (Шуйский В. К. Огюст Монферран Москва-Санкт-Петербург. Издательство «Центрполиграф», 2005).

Несмотря на разные препятствия, производство предметов из камня в Белой Горе постепенно наладилось. 15 апреля 1831 года Монферран О. Р. представил на суд комиссии выполненные им рисунки мраморных изделий, которые могли бы быть приготовлены на Тивдийских и Рускеальских мраморных ломках для продажи.  Это были проекты различных форм и размеров каминов, ваз, пьедесталов,  надгробий и столешниц. 20 мая 1831 года проекты  Монферрана О. Р. утвердили, и он начал работать над шаблонами в настоящую величину для  изготовления  мраморных предметов.

Примерно за три года на заводе в Белой Горе было изготовлено большое количество предметов прикладного искусства. Для отправки их в Санкт-Петербург потребовалось более 90 ящиков. Доставить их к месту назначения обязался крестьянин Степан Моисеев. С ним в июле 1834 года заключили договор, в котором говорилось: «к перевозке мраморных изделий должен я, Моисеев, приступить сего июля 31-го дня и окончить оную к 20-му числу сентября сего года непременно. По Онеге и Ладожскому озеру… по ветру как рекою Свирью, так и канавою безостановочно тащить бечевою» (Шуйский В. К. Огюст Монферран Москва-Санкт-Петербург. Издательство «Центрполиграф», 2005)

Всего переправили в Санкт-Петербург 91 ящик с 226 изделиями, значительная часть которых была выполнена по рисункам самого Монферрана О. Р.: разноцветные вазы, чаши разной величины, урны в виде сосудов, постаменты, столешницы и др. – всего 80 штук. Изделия помещены были на склад и размещены для продажи.

В начале 1835 года по требованию Монферрана О. Р. было «отпущено мастеру Трискорни для доставления …господину министру императорского двора и члену сей Комиссии Петру Михайловичу Волконскому четырнадцать штук мраморных изделий» —  два больших пьедестала и три малых, четыре чаши, одна урна и четыре вазы. Вскоре князю было отправлено еще шесть мраморных столов.

24 января 1835 года Монферран О. Р. обратился в Комиссию по построению Исаакиевского собора «с требованием об отпуске двух мраморных темно-красных с колоннами и плинтами ваз»: одну — для него, а другую — мастеру Мадерни.

6 апреля того же года последовало распоряжение «об отпуске господину Паскалю шести ваз розового и белого мрамора для его Светлости министра двора Его Императорского Величества».

За несколько лет было продано более ста мраморных изделий при постоянно увеличивающемся количестве наименований. Но вырученные суммы не покрывали расходов. Тогда решили периодически повторять объявления в «Санкт-петербургских ведомостях» следующего содержания: «Комиссия о построении Исаакиевского собора извещает сим, что на Тивдийских мраморных ломках…, приготовляются разного рода мраморные изделия, как-то: вазы, пьедесталы, столы, подоконники, камины и пр., и что иные изделия таковые в значительном количестве доставлены сюда и поступили в продажу…» (Шуйский В. К. Огюст Монферран Москва-Санкт-Петербург. Издательство «Центрполиграф», 2005).

Следующую партию изделий с Тивдийских ломок предполагалось получить в 1835 году, но тогда не нашлось желающих взять на себя подряд, и доставку в Санкт-Петербург отложили до следующего года. Наконец, 4 июня 1836 года на перевозку новой партии мраморных изделий согласился ранее упомянутый Степан Моисеев с крестьянином Иваном Юдиным. Мраморные изделия общим весом более 740 пудов упаковали в 68 ящиков. Груз отправили 5 августа, а прибыл он в столицу только в сентябре. Изделия из разноцветного мрамора включали: 6 каминов, 37 ваз, 18 чаш, 16 урн, 1 полуколонну, 1 надгробие, 12 подоконных досок, 1 стол, 4 подсвечника, 8 накладок, 8 солонок, 12 тушевок, 10 пьедесталов. Всего — на сумму 1594 рубля.

Производство мраморных изделий не прекращалось. 2 февраля 1837 года доставленные с Тивдийского завода мраморные изделия принял мастер Фраскини. В 1837 году в Санкт-Петербурге  было продано изделий на сумму 1247 рублей, в 1838 году – на 1049 рублей.

Положение с продажами не улучшалось и в последующие годы. В обращении  Монферрана О. Р. Комиссии от 1 декабря 1843 года говорится: «… в магазейне при строении имеются мраморные изделия Тивдийских ломок, состоящие в консолях, вазах садовых разной величины, столов, каминов и надгробных памятников. Продажа оных проводится неуспешно, потому что цены высоки, а формы в старинном вкусе…».

Изготовление предметов прикладного искусства из мрамора по рисункам О. Монферрана прекратилась в 1840-х годах, но продажа их продолжалась до  1859 года. Тогда, в 1859 году, уже после смерти О. Монферрана, на продажу были выставлены «пять мраморных ваз, которые находились у главного архитектора для образцов при производстве в Исаакиевском соборе работ», доставленные с Тивдии еще в 1834 году. Вазы оказались со значительными повреждениями. Но все же нашелся покупатель – известный каменотес и подрядчик мастер Балушкин Г. А. (Шуйский В. К. Огюст Монферран Москва-Санкт-Петербург. Издательство «Центрполиграф», 2005)

В национальном музее города Петрозаводска хранятся предметы из мрамора, изготовленные на Тивдийском заводе: подставка для часов из «чернобрового» мрамора Белогорского месторождения темно-бурого и темно-красного цвета с белыми жилками; доска для туалетного столика – набор из 32 пластинок белого, розового, красного, красного с белыми жилками, белого с красными жилками мрамора и пятнистого и синевато-серого лижмозерского сланца.

Больше всего мрамора добывалось в 1844-1857 годы, когда Тивдийские каменоломни вновь оказались в ведении Комиссии по постройке Исаакиевского собора. С 1844 по 1852 годы для внутреннего украшения Исаакиевского собора в районе Тивдии было выломано различных мраморов на   сумму около 180 000 рублей серебром.

В 1845 году, когда началась последняя поставка мрамора для Исаакиевского собора, Тивдийский мраморный завод сгорел. Производивший эту поставку камня отставной капитан путей сообщения Дершау вскоре построил новый более мощный мраморный завод (третий по счету) в Белой Горе, на другом, более удобном месте, для чего между озерами Кривозеро и Гижозеро был прорыт канал для пропуска воды, и устроена плотина шириной до 50 м. За счет новой плотины уровень воды в озере Кривозеро был значительно поднят.

Новый завод в Белой Горе имел, как и раньше,  два отделения – механическое и ручное. На нем могли одновременно действовать до 100 и более механических пил, которые приводились в движение при помощи большого гидравлического колеса диаметром более 6 м, вращавшегося за счет энергии падающей воды. По данным Комарова Н., «вододействующее наливное колесо» приводило в движение «12 рам и 40 пил, смотря по надобности» (Комаров Н. О строительных материалах Олонецкой губернии // Горный журнал, СПб., 1851)

К 1857 году при заводе находились: фабрика для ручной отделки мраморных изделий с тремя отделениями; кузница с четырьмя горнами; пять магазинов для хранения инструментов, изделий и провианта; пристань, два сарая, казарма, четыре казенных жилых здания. В деревне Белая Гора стояло 60 частных домов, принадлежавших местным мастеровым (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915)

В 1840-1850-е годы управляющим заводом был Иван Христофорович Берг. При нем изготавливалось множество мраморных плит с хорошей полировкой, которые шли на изготовление столов, подоконников, каминов, памятников, а также продавалось в Санкт-Петербург много мраморной щебенки для мозаичных столов.

При Берге И. Х. лучшим мастером на заводе считался Матвей Иванович Петров, лично знакомый с мастером Петергофской гранильной фабрики Г. М. Пермикиным. Матвей вырезал из мрамора такие фигурки зверей и птиц, что они казались почти живыми. Управляющий, желая получить от такого самородка наилучшую пользу на заводе, в 1835 году откомандировал его в петербургскую школу при Гофф-Интендатской конторе для обучения ваянию и скульптуре. По возвращении с учебы, Матвей стал присматривать за всеми тонкими работами на заводе.  Под руководством этого великого мастера выполнялись заказы на самые  сложные и изящные изделия, с разными рельефными изображениями (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915). Скульптор на Тивдийском заводе (из мастеров второй роты Императорских дворцов) работал еще во второй половине XIX века.

В 1840-е годы на мраморном заводе работали кроме весьма ограниченного штатного числа мастеровых, еще вольнонаемные из числа крестьян Петрозаводского, частью Каргопольского уездов – около 100 человек. Плата от подрядчиков, как казенным, так и вольнонаемным мастеровым, была разная. Шлифовальщики и каменотесы получали со штуки  в месяц соответственно 30 и 25 рублей, буровщики  — 10 рублей, кузнецы, возчики и прочие  — поденно  (Комаров Н. О строительных материалах Олонецкой губернии // Горный журнал, СПб., 1851; Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915)

По данным современников, в 1840-1850-е годы блоки мрамора («штуки»), добытые в каменоломнях и свезенные к заводу, «втягивались конным воротом в фабрику, где производилась их дальнейшая обработка: приведение штук в требуемые размеры и форму распиловкой пилами, частью выбуриванием ряда буровых скважин и потом расклиниванием, шлифовка гладких поверхностей машинами,  а выгибов – желобков, карнизов и прочих ломких частей ручными работами. Штуки бывали весом до 150 пудов» (Комаров Н. О строительных материалах Олонецкой губернии // Горный журнал, СПб., 1851).

С 1844 года, с поступлением Тивдийских ломок в ведение Комиссии о построении Исаакиевского собора, все «штуки», по привидении в настоящие размеры, шлифовались только вчерне и так и отправлялись в Санкт-Петербург, где уже производилась их  окончательная шлифовка и полировка в устроенном при соборе «заведении» (Комаров Н. О строительных материалах Олонецкой губернии // Горный журнал, СПб., 1851).

С окончанием поставки мрамора в столицу для Исаакиевского собора в 1853 году, распиловка мрамора на Тивдийском заводе прекратилась. Во второй половине XIX века в Белой Горе в здании фабрики делали вручную лишь небольшие вещи.

В 1858 году в Белой Горе упоминаются две церкви во имя иконы Казанской Божией Матери: деревянная, построенная в 1833 году из прежде бывшей часовни, обшитая тесом и выкрашенная белой краской, и каменная, построенная в 1856 году в византийском стиле, с куполом и колокольней. В окружении церквей стояли дома чиновников и священников.

Сооружением каменного храма в Белой Горе Тивдийские ломки обязаны лично Его Сиятельству господину бывшему Министру Уделов графу Льву Александровичу Перовскому. При личном обозрении мраморных ломок в 1853 году граф нашел, что старая белогорская церковь недостаточна для такого большого числа прихожан (200-300 человек). По ходатайству графа Л.А. Перовского последовало высочайшее соизволение на сооружение в Белой Горе нового каменного храма по проекту известного архитектора, действительного статского советника  К. А. Тона, автора Храма Христа Спасителя в Москве. Проект утвердил император Николай I.

На сооружение храма в Белой Горе Кабинет Его Величества выделил 3423 руб. 70.5 коп. серебром. Иконостас, церковную утварь на 1450 рублей также предоставила казна. Иконостас и Царские врата были резные, позолоченные, иконы — написаны на холсте. Особенно замечателен по художественному оформлению был большой образ Господа Саваофа в золоченой раме в горнем месте. Церковная утварь была тоже серебряная, позолоченная. Икона Казанской Божией Матери считалась покровительницей жителей Белой Горы.

Церковь Казанской Божией Матери — прямоугольная в плане (длина 21 м, ширина 8 м), высотой, вместе с колокольней — 20 м, с полукруглым алтарем. Величественная красота  древнего стиля, гармония всех частей отличают этот храм среди других церквей, построенных в XIX веке в  Олонецкой губернии. При белогорской церкви в середине XIX века находились: священник, дьякон и просвирня, получавшие жалование от Кабинета Его Величества. Для жизни священнослужителей казна построила в Белой Горе деревянный двухэтажный дом. Староста и сторож церкви выбирались из мастеровых завода. В середине  XIX века Белогорская церковь считалась приходскою, т.к. к ней были духовно приписаны крестьяне соседней деревни Тивдии, в которой тогда имелись:  часовня и 30 крестьянских дворов, с мукомольными мельницами, тремя кузницами и кожевенным заводом.

По окончании строительства Исаакиевского собора, с 1857 года, мраморное дело в Олонецкой губернии стало приходить в упадок. А ведь в свое время на Тивдийском мраморном заводе изготавливали чаши, вазы, подоконники, камины, пьедесталы, столовые доски, в т.ч. и шашечные, пресс-папье, солонки, лампады и т.п. Изделия Тивдийского завода отличались необыкновенной прочностью и изящной отделкой, по мнению современников, они с честью могли бы служить принадлежностью комфорта и роскоши, но мало были известны публике.

С 1857 года Тивдийские ломки и мраморный передали в ведение Кабинета Его Императорского Величества. Тогда рабочих на мраморном заводе было менее штата: 2 — мастера, 10 —  старших мастеровых, 20 – младших мастеровых, 14 – учеников, 1 – фельдшер, 4 – сторожа. На содержание завода казна отпускала по штату до 6000 руб. серебром в год. Общее число мастеровых и их семейств, проживавших в Белой Горе, составило к 1857 году – 186 мужчин и 180 женщин (всего 366 человек).

К 1844 году в ведении Тивдийского мраморного завода находилось 23 каменоломни, а в 1857 году – уже 31 каменоломня, которым были присвоены номера. На Тивдийском  заводе обрабатывали не только мрамор, но и другие горные породы – шунгитовые сланцы, габбро, вулканическую брекчию, кварциты и кварцито-песчаники. Каменоломни мрамора находились преимущественно вблизи завода, на расстоянии 1-10 км, на берегах озер Гижозеро (Белогорские, Красногорские), Кривозеро (Кривозерская, Рабоченаволокская, Керчнаволокская), Лижмозеро (Лижмозерская, Вонгубская, Палосельгская) и Сандал (Кариостровская). Наиболее удаленные от завода (за 40-50 км) мраморные каменоломни действовали на берегах озер Пялозеро (Пялозерские), Мунозеро (Мунозерская) и Онежского (Пергубское). Габбро добывали в каменоломнях на берегу озера Сандал (Матюковская) и в 70 км от завода, на берегах озер Укшезеро (Царевическая) и Янгозеро (Янгозерская), вулканическую брекчию – в селе Соломенном (Соломенская), на Онежском озере. Шунгитовый сланец («аспид») выламывали в каменоломнях на берегу озера Нигозеро (Нигозерская) у Кондопоги. Самые дальние разработки «камня» — кварцитов и кварцито-песчаников — находились в 150-170 км от Тивдии, на берегу Онежского озера, у селения Шокша (Шокшинская) и на острове Брусно (Брусненская).

В Белой Горе находилась Экспедиция Тивдийских мраморных ломок. Смотритель Тивдийских ломок также заведовал Рускольскими (Рускеальскими) ломками.

5 апреля 1861 года Тивдийские каменоломни и завод были переданы  в ведение Министерства государственных имуществ, которое упразднило Тивдийскую экспедицию и практически прекратило добычу мрамора (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Благовещенский И.И., Гарязин А.Л. Петрозаводская губернская типография, 1895)

Отдельное управление ломками было упразднено, кроме должности главного смотрителя.  Бывшие казенные мастеровые были причислены к сословию государственных крестьян. Их освободили от податей и повинностей и выдали пособия мастеровым в размере 58 руб. на человека, сохранили пенсии и т.д. (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915)

В 1861 году был составлен проект на отдачу мраморных ломок в аренду с торгов. Тогда некий господин Лотоцкий и купец Неворотин предлагали взять ломки в содержание на 12 лет с платой по 100 руб. в год с беспошлинным отпуском леса на постройки и с правом на устройство заводов и мастерских. Но эти условия не соответствовали выгодам казны и требованиям закона, поэтому не были приняты (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915)

В 1863 году Тивдийский мраморный завод прекратил работу. Бывшие мастеровые кустарно изготавливали только мелкие вещи: пепельницы, пресс-папье, вазы, книжечки, яички и плитки. Эти предметы стоили дорого, но качество их оставляло желать лучшего.

В 1866 году Министерство государственных имуществ направило для осмотра Тивдийских мраморных ломок горного инженера Ковригина. Ему поручалось определить способы и условия разработки каменоломен в техническом отношении и размеры зарплаты работников. В том же году в указанном министерстве было составлено предложение о передаче 22 каменоломен в аренду на 24 года. Арендаторы обязаны были ежегодно выламывать на этих каменоломнях в  первые 6 лет 25 кубических сажень камня, во вторые 6 лет – 50 кубических сажень, в третьи 6 лет – 75 кубических сажень, в последние 6 лет  – 100 кубических сажень. В пользу заводчика передавались все казенные строения. Но торги не состоялись, т.к.  не было желающих. Поэтому было решено продать строения завода, а мраморные ломки отдавать всем желающим, без торгов (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915)

Заводские строения с имуществом были проданы с аукциона на снос в 1867 году по очень низкой цене — всего за 8 рублей, в то время как на  его территории оставалось  до 700 пудов чугуна оборудования (валы, подшипники, пятники, станки), до 15 пудов гвоздей, лес для строительства, железо и инструменты, которые практически ничего не стоили, но были проданы скупщиками за цену в 5-10 раз большую (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915). Должность смотрителя Тивдийских каменоломен упразднили, а заведование ими  поручили ближнему лесничему.

В 1871 году правительствующим Сенатом было решено отдать мраморные ломки в аренду французскому инженеру Амадею Ашару (Арману ?) и одесскому купцу первой гильдии Клементию Боннэс на 24 года по 20 рублей за кубическую сажень добытого и обтесанного камня. Арендаторы осмотрели ломки, которые уже десять лет находились в запустении. В возрождение каменоломен они предполагали вложить большую сумму – 500 тысяч рублей. Но контракт не был заключен, т.к. его условия не устроили арендаторов. Последние просили отдать им в аренду все 31 каменоломни, а им предлагалось только 23 каменоломни, находящиеся в ведении Ведомства государственных имуществ. Остальные ломки состояли во владении Горного ведомства (Шокшинские), частных лиц (Царевическая, Мунозерская, Пялозерская) и церкви (Соломенская, Бруснинская) (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915)

По данным Майнова В., в 1870-е годы Тивдийские ломки предложили взять в аренду французам. Арендаторы заключили контракт с одним ведомством. Было уже добыто несколько сотен пудов камня, когда другое ведомство заявило, что контракт не действителен, что ломки ведутся не на частной земле, а на государственной. Контракт был расторгнут, французы получили неустойку. Тогда арендаторы заключили новый контракт с другим  ведомством. Вновь началась выломка камня. Но тут уже выступило третье ведомство и тоже потребовало прекращения работ. Контракт вновь расторгли, французам опять выплатили неустойку, после чего они окончательно отказались от продолжения работ. Арендаторам при этом убытку не было, а мрамор остался лежать на прежнем месте (Майнов В. Поездки в Обонежье и Корелу. СПб., 1877).

В 1876 году Министерство государственных имуществ провело торги, в ходе которых 23  каменоломни были отданы в аренду на 24 года  генерал-адъютанту Кушелеву С.Е. Он  обязался выплачивать казне за каждую кубическую сажень добытого камня 20 руб. 3 коп., и в  первые 6 лет  — ежегодно выламывать 50 кубических  сажень, наращивая объем добычи через каждые 6 лет от 75 до 150 кубических сажень.

Кушелев С. Е. пытался привлечь к делу санкт-петербургских специалистов, но не вышло. На его средства в столицу были отправлены разные сорта мрамора, на месте изготавливались кое-какие украшения, но в малом количестве. Предприятие оказалось неуспешным, т.к. в Белой Горе не было благонадежного руководителя работ, а те, что имелись, своими действиями вредили всему делу.

18 июня 1879 года контракт с Кушелевым С. Е. на аренду ломок Министерство расторгло без взыскания с него арендной платы. Тивдийские каменоломни решили отдавать в аренду на общем основании.

После долгого бездействия, в 1880 году с разрешения Сената Тивдийские мраморные каменоломни передали в аренду на 24 года камер-юнкеру двора Его Императорского Величества Савельеву В. В. Арендатор обязался выплачивать в казну по 20 руб. за кубическую сажень камня, каждые 6 лет вдвое увеличивая объем ежегодной добычи мрамора, от 25  до 200  кубических сажень.

Савельев В. В. построил в Белой Горе новый вододействующий завод, торжественное открытие которого состоялось 28 ноября 1880 года. Сначала завод освятил настоятель церкви Казанской Божьей Матери, для чего специально была принесена икона Казанской Божьей Матери – покровительницы Белогоров. Затем для мужиков были выставлены водка и рыбники, а для женщин – пряники, орехи, конфеты и баранки.

В деревянном здании нового мраморного завода работали всего один станок для механической распиловки мраморных плит и два станка — для полировки и ручной отделки мраморных изделий. Завод выпускал подоконники, столы, камины, надгробные памятники, а также щебень на мраморные плиты для полов. Изделия сбывались на Шунгской ярмарке, в Повенце, Петрозаводске, Санкт-Петербурге, Финляндии (Олонецкие губернские ведомости. Петрозаводск, 1880)

В 1882 году мраморный завод Савельева В. В. сгорел, но уже через два года был отстроен заново. На предприятии из мрамора, как и раньше изготавливались: подоконники, столы, камины, надгробные памятники, разные мелкие вещи. Надгробия делали из матюковского камня и других темных пород – габбро-диоритов. Мраморный щебень, остающийся от добычи и обработки блоков, использовался в столице для мозаичных полов.

Пиловка и шлифовка камней на заводе осуществлялась механическим способом на заводе, а полировка изделий – вручную. В основном на изделия шел мрамор светлых тонов. В 1884 году на Тивдийском заводе работало всего 6 человек, в 1885 году – 11, в 1886 году – 6, в 1887 году – 10, в 1888 году – 10 рабочих.

За период с 1884 по 1888 годы мраморный завод Савельева изготовил:  172 стола (на сумму 3800 руб.), 18 ваз (480 руб.), 13 пьедесталов и надгробных плит (450 руб.), 7 шахматниц и других цветных столов (475 руб.), много пепельниц, кубиков, подчернильниц (1 117 руб.), разных мелочей (678 руб.). Эти изделия продавались в Санкт-Петербурге и Петрозаводске (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915)

Но Савельеву В. В. не везло. В 1888 году от молнии сгорел его дом в Белой Горе. В 1889 году Савельев В. В. передал завод в пользование подданному Великобритании Фильдгаузену, а спустя малое время – фирме «Лабрадор».

В 1893 году действительный тайный советник Савельев В. В. отказался от аренды каменоломен, и после торгов они перешли в пользование «Товарищества «Ломбард».

Надо отметить, что заключаемые контракты было трудно выполнить. Арендатора обязывали добывать строго установленное количество мрамора, но при этом не учитывался спрос на камень. Кроме того, Савельеву В. В. по контракту предоставлялись казенные постройки, которых на деле просто не существовало.

К 1895 году Тивдийские мраморные ломки находились в полном упадке. Примерно 20 жителей Тивдии и Белой Горы кустарно изготовляли из мрамора мелкие вещи грубой и безвкусной работы: печатки, пресс-папье, кляс-папье, столовые доски, пепельницы, подсвечники, вазочки, стаканы, шахматные доски, пирамидки, книжечки, яички… Из кустарей-мастеров  только половина обладала хоть какими-нибудь профессиональными качествами, и только три мастера имели богатый опыт, т.к. работали еще при казне. Самый лучший мастер зарабатывал в год 200-300 руб., средний – до 100 руб., заурядный – 30 руб.

Орудиями для обработки мрамора служили: долото стальное, стальной молоток (киянка), молоток с острием, наваренный сталью (тесовик), буровой тяжелый молот. При шлифовке использовали воду и песок, и лишь состоятельные мастера – наждак и свинец. В конце работы терли камень белым порошком («итальянской мумией»), но бедные работники вместо этого использовали воск. Все изделия изготавливали из окола — щебня и кусков мрамора, оставшихся в каменоломнях.

В конце XIX века заказов на мраморные изделия поступало мало. Это определялось тем, что некоторые мастера не в сроки выполняли заказы, даже получив аванс (задаток), и низким качеством изделий. Заказчики часто обращались к посредничеству местного тивдийского торговца Исакова, который принимал на себя ответственность по выполнению работ. Исаков также скупал мраморные изделия по низкой цене у мастеров, которые продавали их ему во время нужды, когда не было покупателей. Большую часть «мраморных вещей» он сбывал в Санкт-Петербурге.

Среди тивдийских мастеров скупкой мраморных изделий занимались Крысин и Гришанов. В год они сбывали вещей своего и чужого изготовления на сумму 600 руб. Эти невысокого качества изделия продавались на Шунгской ярмарке, в Повенце, Петрозаводске, Вытегре, Петербурге и Финляндии.

В Петрозаводске в конце XIX века заказы на «мраморные вещи» принимали торговец  Пелепенко Н. С., а также бывший житель Белой Горы Герасимов – сторож при уездной земской управе.

Половина мастеров Тивдии и Белой Горы кормилась только за счет мраморного промысла, и им приходилось трудно по причине низких цен, установленных скупщиками.

Самыми крупными были заказы на памятники (30-200 руб.). Памятники в 30 руб. изготавливались за два месяца одним рабочим, памятник в 200 руб. – до 6 месяцев двумя рабочими.

В начале 1890-х годов в Белой Горе из красивого мрамора выполнили иконостас для часовни Фаддея Блаженного в Петрозаводске. Над ним трудилось 7 мастеров в течение 4 месяцев, и каждый из работников получил по 25 рублей в месяц.

Изготовлением «мраморных вещей» кустари в основном занимались зимой, когда не было сельскохозяйственных работ. Весной, летом и осенью они работали на улице, в сараях и банях, а зимой – в домах и банях. Обман, неопределенность сбыта, незнание технических новшеств в обработке камня, ставили мраморный промысел Олонецкой губернии чуть ли не в застойное состояние. Кустарями-мраморщиками преследовалась одна цель – скорее сделать «вещь» и дороже ее продать случайному и неопытному покупателю. При этом сами крестьяне «перебивались с хлеба на квас». Например, шахматная доска с 64 вставками из лучшего «олонецкого» мрамора ценилась в 25 рублей, а из низких сортов – 6 рублей. В 1890 — е годы  сторож при водопаде Кивач от продажи низкого качества мраморных изделий получал от 150 до 200 рублей. Но были и случаи, как, например, с местным мастером Гришановым И. М., когда  некачественные вещи из мрамора приходилось продавать в столице за бесценок.

Молодое поколение не имело охоты к работе, а если и работало, то только ради получения себе на расходы малой толики за торопливо и неумело сделанную вещь. Учиться у старшего поколения мастерству обработки камня оно не желало. Представленные самим себе, мраморщики делали вещи по своей личной фантазии и не пытались особо угодить вкусам покупателей.

Ранее упомянутый торговец Исаков считал, что из некоторых сортов «олонецкого» мрамора можно было бы выжигать хорошую строительную известь. Ради эксперимента он выжег 500 пудов извести для своих надобностей и для продажи, и эта известь оказалась даже лучше, чем известь с Оленьих островов Онежского озера. Выжиганием хорошей извести из белогорских мраморов также занимался в свое время В.В. Савельев В. В. (Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915).

С 1898 по 1902 годы Тивдийские ломки находились в аренде у местного предпринимателя инженера Токарского М.А. Он считал, у мраморного промысла есть хорошие перспективы, но его развитию мешали следующие обстоятельства. Мраморные предметы кустарного производства выходили очень дорогими, поскольку работы (отделка, шлифовка, изготовление) велись вручную в банях, в то время как за границей – механически. Все упиралось в техническую оснащенность – вручную памятник большой величины было невозможно сделать. Токарский М. А. предложил построить в Белой Горе специальную мастерскую со всеми необходимыми техническими приспособлениями как для операций с крупными кусками мрамора, так и для более легкой отделки. Он также предлагал создать спецшколу по обучению обработке камня молодежи на платной основе.

С 1899 года Тивдийские ломки находились в ведении Русского музея императора Александра III. В 1902 году на Белой Горе, в Лижмозеро и Пергубе ненадолго возродилась добыча мрамора для отделки Этнографического отделения музея императора Александра III (1901-1915 годы, архитектор Свиньин В. Ф.). Позже этот музей стал называться Русским, а созданное Этнографическое отделение мы теперь знаем как Этнографический музей.

Известно, что архитектор Василий Федорович Свиньин был категорически против использования в отделке Этнографического музея итальянского мрамора и настоятельно указывал строителям на применение мраморов со старых Тивдийских каменоломен. И вообще, он требовал использования в строительстве музея только российских материалов.

Добычей мрамора в Белогорской и Лижмозерской каменоломнях тогда руководил инженер Попов Н.В. Все лето 1902 года Свиньин В. Ф. вместе с Поповым Н. В. находился в Белой Горе, лично руководя производством работ и использованием новейших технических достижений в области добычи строительного камня. Он также вместе с Поповым  Н. В. спроектировал станки для обработки мраморных плит и колонн.

Только подготовительные операции по выломке массы мрамора необходимого размера и качества заняли около года упорных трудов. Затем был произведен тщательно рассчитанный аккуратный взрыв, что позволило получить несколько монолитов, достаточных для изготовления колонн, пилястр и облицовки пола. В сентябре 1902 года работы на ломках закончились и 7 глыб мрамора по 11 200 т каждая были отправлены на обработку в Санкт-Петербург (Карелин В. Тивдия и Белая Гора // Авангард, 2006). На организацию добычи и обработки мрамора с 1901 по 1906 годы казна затратила 200 тыс. рублей. В итоге «Зал народов России» («Розовый зал») Этнографического музея украсился 28 колоннами и 12 пилястрами из нежно-розового мрамора Белой горы и Лижмозеро, полы были выложены плитами красноватого мрамора Пергубы. После окончания отделки Этнографического музея, в 1906 году Тивдийские мраморные ломки вновь оказались надолго забытыми.

В начале XX века кустари-мраморщики Тивдии и Белой Горы делали только мелкие вещи грубой работы, но высокой цены: два подсвечника стоили до 1 руб. 50 коп., небольшие вазы – 6 руб. и более. В 1918 году все мраморное производство Белой Горы олицетворялось в 4-5 кустарях – одиночках, выпускавших в год несколько десятков пепельниц грубой и шаблонной работы (Тимофеев В. М. Мраморы Олонецкого края. Петроград, 1920).

Через несколько десятилетий забвения, в 1938 году, на Белогорском месторождении трест «Карелгранит» добыл 900 кубометров блоков розового и красного мрамора, который пошел на украшение станции метро «Бауманская» и Дворца Советов в Москве. Но произведенные при этом массовые взрывы привели к появлению дополнительных трещин в массиве, что значительно снизило выход блочного камня. Здешний мрамор стал годиться лишь для получения каменной крошки и мелких некондиционных блоков.

Геологическая разведка Белогорского месторождения мрамора производилась неоднократно: в 1926, 1936, 1950-1954, 1967-1968, 1970-1979, 1980-1984 годы.

В 1979 году на старом «Главном» карьере Белогорского месторождения горняки применили комбинированный метод отпалки, подобно «дедовскому», в результате чего от скалы удалось выломать большой массив мрамора объемом до 5000 кубометров. Но полученные из него блоки оказались небольшими, они также содержали пустоты, каверны и были забракованы. В конце 1979 года карьер окончательно закрыли.

Как уже отмечалось, в 1857 году Тивдийские каменоломни насчитывали 31 каменоломню. Они располагались не только вблизи села Тивдии, но и на расстоянии от нее на десятки и сотни километров. Все типы разрабатывавшихся или известных облицовочных камней для удобства были поделены в XIX веке на сорта (разновидности, виды) с соответствующими им номерами.

Главные разработки мрамора с 1770-х до 1850-х годов осуществлялись в 2 км от села Тивдии, на северо-восточном, обрывистом склоне Белой горы, на берегу озера Гижозеро. Белая гора вытянута в северо-западном направлении вдоль озера Гижозеро, из которого вытекает река Тивдийка, почти на один километр, при ширине до 130-160 м. Высота горы над уровнем Балтийского моря достигает максимум 101.32 м, а над озером Гижозеро – 20-25 м.

В настоящее время основные, самые крупные исторические каменоломни Белогорского месторождения мрамора (№ 1, № 2) входят в состав историко-ландшафтного «Парка Белогорье», созданного предпринимателем Шевцовым И.  в середине 2010-х годов. На территории самой крупной каменоломни № 1 проведены работы по благоустройству и музеефикации (частично вырублен сорный лес, проложена экскурсионная тропа, установлены информационные щиты, оборудован причал, построена лестница на Белую гору и т.п.). Также благоустроена тропа с ограждением, которая идет вдоль самой бровки карьеров №№ 1 и 2. Общая длина экскурсионной тропы составляет почти 2 км.  Также оборудован второй причал у подножья Белой горы, откуда забирают туристов.

Остальные каменоломни (№№ 3,4), расположенные непосредственно в границах Белой горы, пока посещаются крайне редко, но со временем и эти объекты будут доступны туристам.

Каменоломни №3 5 и 6, находящиеся за пределами собственно Белой горы, из-за удаленности и труднодоступности, а также малых размеров и неярких форм не посещаются туристами.

«Парк Белогорье», организованный с любовью и хорошим вкусом, пользуется спросом у туристов. На противоположном берегу озера Гижозера, в пос. Белая Гора устроители парка организовали  небольшую «приемную зону» для туристов с причалом, беседкой, киоском, домиком-гостиницей и автомобильной площадкой.

1. Алопеус С. Краткое описание мраморных и других каменных ломок, гор и каменных пород, находящихся в Российской Карелии, Санкт-Петербург,1787.

2. Борисов П. А. Каменные строительные материалы Карелии. Петрозаводск, 1963.

3. Броницкий М.Ф. Камень в архитектуре Санкт-Петербурга XVIII-XIX вв., Ленинград, 1948.

4. Булах А.Г. Каменное убранство Петербурга. Ленинград, 1987.

5. Карелин В. Тивдия и Белая Гора // Авангард, 2006.

6. Комаров Н. О строительных материалах Олонецкой губернии // Горный журнал, Санкт-Петербург, 1851.

7. Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Составители: И. И. Благовещенский, А. Л. Гарязин. Петрозаводская губернская типография, 1895 г.

8. Кустарная промышленность в Олонецкой губернии. Петрозаводск, 1915.

9. Майнов В. Поездки в Обонежье и Корелу. Санкт-Петербург, 1877.

10. Озерецковский Н. Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. Санкт-Петербург, 1812.

11. Олонецкие губернские ведомости. Петрозаводск, 1880.

12. Державин Г. Р. Поденная записка, учиненная во время обозрения губернии правителем олонецкого наместничества Державиным. Санкт-Петербург, 1785.

13. Паспорт ГКМ № 9646. Карелнедра, 2010.

14. Паспорт ГКМ № 1159. Карелнедра, 2010.

15. Российский государственный исторический архив, Ф. 1311, оп.1, д. 401, л. 85.

16. Тимофеев В. М. Мраморы Олонецкого края. Петроград, 1920.

17. Филиппов М. М. Нигозерские сланцы. Петрозаводск, 2007.

18. Шуйский В. К. Огюст Монфферан. Москва-Санкт-Петербург, «Центрполиграф», 2005.